“Душа – это то, что делает траву травой, дерево деревом, а человека человеком. Без нее трава – сено, дерево – дрова, человек – труп”.
Г. Сковорода
Зачастую “поиск себя” подразумевает искать себя в разных сферах, работах, обучениях, местах, увлечениях, советах, странах и т.д. То есть снаружи, где-то. И когда взор направлен наружу куда же не обращается внимание?
“Где я?
Потерявший себя?
Или еще ни разу себя не встретивший у основы бытия?
Кто же я такой?
Где же, будто в зеркале, можно увидеть, услышать, обнаружить себя?”
Начнем с самого начала, с того, как все зарождается. Начало каждого человека это – ребенок. В нашей экзистенциальной школе, на основе номадского представления об экзистировании, “перзент” значит “начало”[1]. Начало жизни. Живая душа. Рождение ребенка – это рождение новой жизни. Ребенок с рождения способен ощущать, чувствовать, выражать эмоции. Он живет чувствами, ощущениями и выражает их непосредственно, пребывает в некой гармонии со своими чувствами. Ребенок рождается с таким естественным интересом к миру, ко всему, что его окружает, проявляет любопытство, исследует, трогает, задает миллионы вопросов. Жизнь в живой душе протекает свободно, как есть, и ребенок всецело отдается тому, что чувствует, что хочет, что интересует. В каждого человека вложена сила жить, быть, то есть витальная сила, и эта сила жить проявляется в действиях ребенка, в предъявлении им своих желаний, потребностей, чувств. Такая живость души и есть собственное начало каждого человека, непостижимая глубина, грунтовая вода, чистейший родник, источник. И она не требует манипуляции, делания с ней чего-то, исправления, командования, управления.
Живой душе нужен живой и взрослый человек. Взрослый, который умеет быть: эмоционально, физически, духовно. Человек, который будет смотреть и видеть ребенка, как начало новой жизни, как живую душу, как другого. Нужен взрослый, который будет встречать и отвечать на чувства, потребности, хотения ребенка. Ведь ребенок научается видеть себя так, как встречает и видит его значимый взрослый. Ни один человек не может стать самим собой без встречающего другого [2]. То есть для становления человека, открытия себя в своей сущности, ребенку необходим Другой (эмоционально, физически, духовно).
Отсутствие взрослого (эмоционально, физически, духовно) в жизни ребенка приводит к тому, что ребенок научается обходиться с миром [3]. Ведь это больно, что вроде бы ты есть, но никто тебя не видит, именно тебя, такого живого, уязвимого, нуждающегося. На одной из первых встреч клиент сказал мне: “я не хочу идти в детство, я не собираюсь открывать эти двери”. Мне было больно. Не от того, что он не хотел говорить о своем детстве, а от того, что в этих словах очень много боли. Вместе с тем, многие заявляют, что не помнят себя ребенком, свое детство. Было ли у них право быть? Что они пережили, что не могут и не хотят помнить?! Ведь в теории травмы утверждается, что если человек не помнит, забыл, не называет событие, тогда он пережил нечто травматичное.
В своей деятельности я встречаюсь и становлюсь свидетелем того, когда ребенок – для взрослого. То есть объект, возможность, доказательство и еще много чего. Такая объективация – это путь к "омертвлению". Ведь когда значимый взрослый так относится ребенок оказывается в сложной ситуации: сохранение отношений (что в раннем возрасте равносильно сохранению жизни) или сохранить доступ к себе, что значит чувствовать невыносимую боль, свою одинокость, ненужность, неважность. Но это невыносимо для ребенка в детском возрасте.
Вспоминаются слова из Маленького Принца: “Все взрослые сначала были детьми, только мало кто из них об этом помнит”. То есть мало кто помнит “О Своем Начале”. Тогда что же помнят взрослые? Взрослые помнят то, как с ними поступали, что делали. Вместе с тем, они продолжают это делать с собой. То есть относиться к себе подобно тому, что делали с ним или как относились к нему первые значимые люди: родители или другие окружающие. Психотерапевт Д.Бьюдженталь называет это “случайное в нас”. Взрослые помнят и верят случайному, тому что приобретено, что сделано, что стало частью самого человека. Ведь в этом он точно не один.
Где находится и как зажечь очаг? Как говорится: к ребенку надо идти, а не его тащить куда-то [4]. Зачастую взрослые привыкли тащить себя, вмещать в роли, функции, нормы и т.д. Но во время терапевтический встреч мы идем к началу – “перзент”. Ведь к нам приходит человек, который отказался, отдалился от себя, потерял себя. Взрослый, который боится или не помнит “о своем начале”. Лэнгле называет это “Person” – дух. Винникотт утверждает, что в центре каждого человека находится элемент incommunicado, который сакрален и оберегаем как зеница ока. И именно там в своей уязвимости, в своих чувствах, в своей невинности, в своей широте, в своем начале ребенок остался один. Одинокий, страдающий, нуждающийся в тепле, в человеческом отношении, признании себя живым. Такой ребенок есть в каждом взрослом. И в отношениях с другим поворачиваясь к себе, обращаясь, признавая, научаясь взрослый становится собой, живым и чувствующим.
Лэнгле, А. (2002). Грандиозное одиночество. Нарциссизм как антропологическо-экзистенциальный феномен. Московский Психологический Журнал № 2 (33), с.34-58.